Новини та ділова аналітика для проактивних

Экспортная стратегия МЭРТ до 2021 г.: согласно сомнительному документу финансовую поддержку экспортеры получат не ранее… 2021 г.

25 июня 2018 — 08:34
Экспортная стратегия МЭРТ до 2021 г.: согласно сомнительному документу финансовую поддержку экспортеры получат не ранее… 2021 г.

Прошло уже полгода с момента утверждения Кабмином так называемой Экспортной стратегии Украины («дорожной карты» стратегического развития торговли) на 2017-2021 год (утверждена распоряжением КМУ №1017-р от 27.12.2017 г.). Стратегию разрабатывало Минэкономразвития при технической поддержке Международного торгового центра (МТЦ; International Trade Centre) и за грантовые деньги WNISEF.

Содержание документа оказалось настолько сомнительного качества, что сразу же, еще при презентации его проекта год тому назад, вызвало шквал насмешек. Начинать смеяться можно уже при прочтении названия: ну какая «стратегия» может быть на срок в 5 лет, один из которых к моменту ее утверждения к тому же уже минул.

Масштабы и структура документа тоже «впечатляют»: он уместился на 22 страницах, из которых 14,5 страниц – это описание целей стратегии и существующего положения дел. Это даже не студенческая курсовая работа, а в лучшем случае реферат!

Экспортную стратегию протягивали под соусом того, что «это уникальный проект, который позволяет внедрить стратегический вектор развития и реализации торгового потенциала, рост экспорта и способствует формированию сильной и эффективной экономики государства».

На самом же деле главной, а возможно и единственной целью ее принятия было освоение соответствующих западных грантов.

Согласно домашнему заданию для правительства, распоряжением КМУ утверждены KPI (ключевые показатели эффективности) и план реализации стратегии. В плане реализации выполнение мероприятий разбито на кварталы на несколько лет вперед. Часть задач должны быть выполнены уже по итогу первого-второго квартала 2018 г. Нова Влада вкратце проанализировала что это за документ, насколько его цели отвечают экономическим потребностям Украины, и что уже сделано по плану для их воплощения. Ранее Нова Влада анализировала экспортные тенденции в 2017 г.

Чем должна быть Экспортная стратегия, исходя из своего названия?

Это, по сути, определение места Украины, ее экономических секторов в структуре мировой экономики. Грамотное определение этого места должно обеспечить ей прирост поступлений валюты в страну как за счет экспорта товаров и услуг, так и за счет привлечения инвестиций, поддержать положительный платежный баланс, а в итоге – обеспечить экономическое развитие страны. Понимание такого места также один из необходимых элементов для создания той или иной экономической модели развития страны (в том числе уровень участия/вмешательства государства в экономику, налоговая политика, способы поддержки секторов и др.). Такой подход понятен и для инвесторов – они могут планировать (или не планировать) свое присутствие в Украине.

Спорить о том, нужна ли вообще экономическая стратегия, и экспортная в частности, – бессмысленно. Нужна! В Украине сегодня стратегии развития страны нет. Не путать ее с бесчисленными «пустыми» бюрократическими отписками. К сожалению, не стала исключением, в смысле «пустоты», и нынешняя Экспортная стратегия.

Любое из государств, совершивших экономический рывок на протяжении последних 70 лет, осуществляло этот прорыв за счет роста экспорта – причем все более технологичного. Иное невозможно ввиду низкой емкости внутреннего рынка в период экономического упадка. И конечно же, у каждого из этих государств (будь то Германия, Япония, Южная Корея, Китай, Вьетнам и т.д.) реализовывалась продуманная стратегия развития экспорта, в том числе по секторам.

Какие сектора определены приоритетными в Экспортной стратегии Украины?

Понятно, что правильный выбор ключевых для развития секторов является одним из двух важнейших вопросов Экспортной стратегии наряду с вопросом механизмов и форм поддержки государством приоритетных секторов.

В нашем случае перечень выглядит довольно странно:

1. Сектор информационных и коммуникационных технологий (ИКТ);

2. Сектор креативных услуг (подсектора: легкая промышленность, услуги индустрии моды и дизайна, аудиовизуальные услуги, культурные и цифровые услуги, реклама и связи с общественностью, изобразительное и сценическое искусство, традиционная культура, памятки культурного наследия);

3. Сектор туризма;

4. Сектор технического обслуживания и ремонта воздушных судов;

5. Сектор производства запасных частей и комплектующих изделий для аэрокосмической и авиационной промышленности;

6. Сектор машиностроения;

7. Сектор пищевой промышленности.

В приоритете у власти оказались преимущественно услуги плюс пищевая промышленность. И только производство запчастей для аэрокосмической и авиационной промышленности, а также машиностроение, занявшие скромные 5-ю и 6-ю позиции выглядят здесь небольшой аномалией.

Однако надо иметь в виду, что производство запчастей для аэрокосмической и авиационной промышленности всерьез может рассматриваться только для продукции советского производства. А их становится все меньше. То же самое, кстати, относится и к услугам по ремонту и обслуживанию воздушных судов. Рассчитывать на допуск к производству серьезных комплектующих для подобной техники иностранного производства наивно. В итоге такой набор приоритетов очень сомнителен для целей развития 40-миллионной или пусть даже 30-миллионной страны.

Страны-импортеры, на которые ориентируется стратегия

В приоритете у авторов определен Евросоюз – соглашение об ассоциации обязывает. Тот факт, что Украина поставляет в ЕС почти исключительно сырье, авторов нисколько не смущает.

Другие рынки, на которых, по мнению Кабмина, украинские производители имеют существенный потенциал для экспорта продукции: Турция, Китай, Индия, Египет, Саудовская Аравия, ОАЭ, США, Израиль, Беларусь, Грузия, Молдова, Япония, Индонезия, Таиланд, Бангладеш, Ливан, Филиппины, Нигерия и Швейцария.

Несложно убедиться, что представленное перечисление стран абсолютно хаотичное.  Одни из них попали в перечень, поскольку являются нашими непосредственными соседями, при этом емкость и потребности их рынков, видимо, никем даже не анализировалась. Другие – потому что сегодня туда идет наш сырьевой сельскохозяйственный экспорт (например, Бангладеш, Египет). Третьи – видимо, просто потому что авторы знают об их существовании. Между Молдовой и Японией так же мало общего, как между их потребностями и возможностями в закупке импортной продукции.

При этом Кабмин полностью оставил вне зоны внимания, например, быстро развивающиеся рынки Центральной и Южной Америки (включая Мексику, Бразилию, Аргентину). Не говоря уж об отсутствии в списке стран Центральной Азии, в которой позиции Украины исторически сильны именно в промышленной группе товаров. Их в приоритетах нет.

Какие результаты от ее реализации ожидает Кабмин?

Если кто-то ожидал увидеть в документе россыпь реперных точек, которые бы позволили определить успешность реализации Стратегии в ходе этой самой реализации, то он заблуждался. Ниже представлены все ожидаемые Кабмином результаты – см. «Основні показники ефективності реалізації Експортної стратегії України 2017-2021 рр.»

Мягко говоря, они выглядят скромно. Например, согласно таким «прорывным» планам экспорт к 2021 году должен достичь «аж» $72,6 млрд. Но это лишь 93,7% от уровня 2013 года! Не самого высокого, кстати, уровня, уже тогда наметился спад украинского экспорта. От уровня же докризисного 2008 года планируемый результат должен составить лишь 91,6%...

Но это не единственная проблема обозначенных целей. Ведь на самом деле главной целью подобного документа должно быть увеличение, прежде всего, высокотехнологичного экспорта, а не экспорта вообще. И соответственно, завоевание экономикой определенного достойного места в системе мирового разделения труда. В 2017 г. году, благодаря хорошему урожаю и конъюнктуре рынка, экспорт вырос намного больше чем на 10% – но этот рост не имел никакого отношения ни к технологичности, ни к Экспортной стратегии.

Столь же смешно выглядит цель увеличения доли экспорта товаров с использованием в производствах технологий высокого и среднего уровня (к таковым отнесены 5 групп) – особенно с учетом того, что по итогам первого из пяти «стратегических» лет (2017 г.) доля таких товаров в экспорте сократилась с 17,3% до 16,8%.

Более того, в Стратегии есть определенный диссонанс между выбранными приоритетными секторами и озвученными целями. Дело в том, что авторы планируют увеличить удельный вес в структуре экспорта за счет «технологий высокого и среднего уровня» (см. выше таблицу). В эти технологии входят 5 групп по УКТВЭД. Например, два из них: химпром и полимеры. При этом сами эти позиции в приоритетные сектора даже не попали! Такое впечатление, что «правая рука» совсем не знает, что делает «левая». Еще три группы из машиностроения: средства наземного транспорта, летательные аппараты, плавательные средства; электротехническое оборудование; приборы и аппараты. Да, машиностроение попало в приоритетный сектор. Но в самой стратегии он описан очень поверхностно та в «цілому». Синхронизация описанного в приоритетном секторе «машиностроение» и в таблице показателей эффективности, мягко говоря, оставляет желать лучшего.

Кроме того, одним из параметров стратегии стала ориентация на малый средний бизнес (МСБ) как движущую силу экспорта. Присутствие представительности МСБ стало одним из трех показателей при выборе приоритетных секторов. На наш взгляд, здесь «смешались в кучу кони, люди». Более того, в развитых странах основную долю в структуре экспортной выручки обеспечивают как раз крупные компании. Роль малого бизнеса может быть важной с точки зрения производственной кооперации при создании высокотехнологичной продукции, обеспечения занятости и т.п. А средний бизнес вообще не вычленен в Стратегии как отдельный драйвер экспорта (и в каких отраслях).

Как Кабмин будет поддерживать экспорт и развивать выбранные сектора?

Хотя правильнее спросить – как он их уже развивает, ведь Стратегия утверждена на период 2017-2021 годов. Согласно документу «каждый сектор требует отдельной секторальной стратегии», а также запланирована разработка кросс-секторальных и региональных стратегий, несколько общегосударственных «стратегий» со схожими названиями.

Например, запланировано принятие «Стратегии развития инноваций в реальном секторе экономики до 2025 г.» и «Стратегии развития высокотехнологичных отраслей до 2025 г.». Что называется, найдите 10 отличий. Не говоря уже о том, что экспортная стратегия «заканчивается» 2021 годом. Далее (до 2025 г.), как мы понимаем, отрасли с «Hi-tech и инновациям» в экспорте нуждаться не будут.

Секторальные стратегии должны быть приняты не позже IV квартала 2018 г. (а-ха-ха, спустя два года действия всей программы с 2017 г.). 5 июня 2018 г. Минэкономразвития пафосно заявило о том, что начаты «Перші національні консультації з розробки секторальних та крос-секторальних експортних стратегій… Участь у нацконсультаціях беруть представники бізнес- та галузевих асоціацій, організацій, об’єднань, а також профільні експерти, представники законодавчої та виконавчої влади. Загалом протягом чотирьох днів очікується участь близько 500 осіб, поділених на 9 робочих груп: 5 по секторальних стратегіях та 4 по крос-секторальних».

Безусловно, для того чтобы объективно оценить, насколько обширно вовлечен бизнес в обсуждение этих стратегий, нужны широкие же релевантные данные. Но по имеющейся информации, некоторые большие бизнес-ассоциации, объединяющие крупные и средние промышленные предприятия, не были представлены на консультациях с Минэкономразвития.

Однако помимо разработки «стратегий для стратегий» должно присутствовать понимание государственной поддержки приоритетных секторов и в целом экспортеров (инвесторов). Например, предоставлением тех или иных преференций, созданием экспортно-импортных банков (распространенная практика в мире).

Однако Минэкономразвития решил изобрести велосипед. В Экспортной стратегии практически не указаны инструменты и факторы поддержки. Работа же Экспортно-кредитного агентства (ЭКА) упоминается только в одном пункте плана. Напомним, что это агентство, согласно профильному Закону Украины, Минэкономразвития должно было без всякой стратегии создать еще в прошлом году. Но, по мнению народного депутата Виктора Галасюка, МЭРТ всячески саботирует этот процесс. Более того, в нынешнем году министерство пыталось внести ряд правок, которые искажают идею закона по поддержке именно экспорто-ориентированных отраслей с высокой добавленной стоимостью и которым нужны «длинные» кредиты на льготных условиях. Так вот в плане реализации указано, что «забезпечення функціонування державної системи фінансової підтримки експорту» через ЭКА запланировано аж на IV квартал 2020 г. Анекдот да и только. Стратегия, напомним, заканчивается 2021 годом.

В желании МЭРТ «поддержать» экспорт есть откровенно анекдотичный случай: упомянута институциональная поддержка, под которой подразумевается деятельность Офиса по продвижению экспорта при МЭРТ – абсолютно недееспособной чисто «грантоедской» конторы. Сейчас ее еще и на бюджетное финансирование повесили. Существование этого офиса выгодно исключительно чиновникам МЭРТ (Офис близок к замминистру экономики Наталье Микольской), но не оказывает ни малейшего влияния на украинский экспорт.

Как реализуют принятую Стратегию?

То, что приняли «филькину грамоту» – это понятно. Теперь стоит взглянуть на то, как ее реализуют.

А по сути никак. И это лишний раз подтверждает, что Стратегия – исключительно грантовый проект. Он полностью оторван от реальности и направлен исключительно на освоение финансовых потоков из-за рубежа узкой группой заинтересованных лиц.

Вместе со Стратегией Кабмин утвердил План заданий и мероприятий по ее реализации.

Даже если оставить в стороне задания и мероприятия, выполнение которых должно закончиться в последующих периодах (хотя по логике они все равно должны уже выполняться), а также задания и мероприятия с постоянным сроком выполнения, то картина все равно будет печальной.

На первый и второй квартал 2018 года было намечено окончание выполнения 17 мероприятий (см. ниже «План завдань і заходів на I-II квартали 2018 р. з реалізації Експортної стратегії України»).

Что же имеем на самом деле?

1. Стратегия развития инновация в реальном секторе экономики до 2025 года так и не утверждена. Хотя ее проект (неоднозначный по содержанию, но сейчас не о том) «бродит» по министерствам и ведомствам, как минимум, с 2015 года – с этого момента его следы легко отыскать в открытом доступе. А 06.07.2016 г. (задолго до появления «экспортной стратегии») проект стратегии развития инноваций даже был одобрен Решением Национальной комиссии, осуществляющей государственное регулирование в сфере связи и информатизации.

Это вообще любимая фишка «грантоедов» – взять что-то кем-то (зачастую теми же людьми, но в рамках другого проекта) написанное ранее, вогнать его в план выполнения своего документа, и таким образом отчитаться о выполнении одного из пунктов. При этом одно вполне может очень слабо вязаться с другим, что и имеем в данном случае. Даже если глянуть на отрасли, перечисленные в «экспортной стратегии» и в проекте «инновационной», то можно увидеть много неувязочек. Впрочем, даже имея на руках готовый документ, авторы «экспортной стратегии» не смогли его утвердить в обозначенные ими же сроки.

2. О разработке и утверждении региональных планов создания и развития центров инновационных технологий никакой информации нет. Стало быть, и самих планов явно нет. Более того, анекдот ситуации в том, что проект «инновационной стратегии» не предусматривает разработку и утверждение таких планов.

3. О проведении МЭРТ и Ко анализа экономических показателей стран, являющих перспективными с точки зрения потенциальных рыночных возможностей также ничего не известно. Хотя нет сомнений, что МЭРТ в любой момент состряпает бумажку, которой выполнение этого пункта можно прикрыть. Другое дело, что его смыл непонятен в принципе – ведь экспортные рынки уже перечислены в Стратегии.

4. Следующий пункт прелестен тем, что Закон о присоединении Украины к Региональной конвенции о пан-средиземноморских преференционных правилах происхождения был принят в 2017 году – до утверждения «экспортной стратегии». А подписана конвенция была еще годом ранее. Однако о возможности для украинских экспортеров пользоваться ее преимуществами никакой информации не имеется.

5. Исключением на общем фоне является внедрение механизма электронного «единого окна» при процедурах таможенного оформления товаров – соответствующий Закон без пяти минут принят. Правда, к его принятию в большей степени приложил руку профильный Комитет ВР, а Минфин выступает наблюдателем.

6. Да и еще – выполнен пункт, согласно которому во втором квартале 2018 года должна быть «создана институция по поддержке и продвижению экспорта». Он был выполнен даже досрочно – в том смысле, что Офис продвижения экспорта повесили на бюджетное финансирование в придачу к грантовому с начала 2018 года. Вот только реального толку от этой структуры ожидать не приходится.

Сергей Саливон, директор департамента экономической политики Федерации работодателей Украины,
Олег Руденко

Антигерои Украины